Ночная гостья. Часть 1
Ночная гостья. Часть 1
Я уже собиралась закрывать мастерскую. Лампа над столом ещё горела, но инструменты уже были убраны, и золотой коть Мариэлька уже совершила свой последний вечерний «контрольный обход помещений» и сидела возле двери с тем выражением, которое недвусмысленно означало: все приличные существа давно должны быть дома.
Именно тогда в дверь негромко стукнули три раза.
— Мы уже закрыты, — сказала я скорее для порядка.
За дверью помолчали, и:
— Я знаю.
Голос был женский, низкий и очень спокойный. Дверь открылась, и на пороге показалась стройная фигура, почти полностью скрытая тёмным дорожным плащом. Капюшон был надвинут так низко, что я видела только подбородок, серо-пепельную кожу и волнистую прядь совершенно белых волос. Этого было достаточно, только глупец будет преграждать дорогу дроу.
— Заходите, — сказала я.
Она скользнула мимо меня бесшумно, как умеют только те, кому с детства объясняли, что звук иногда стоит жизни. Гостья остановилась у стола.
— Мне сказали, вы говорите с камнями.
— Люди много чего говорят.
— Я не человек.
— Я заметила.
Она откинула капюшон. Лиловые глаза дроу в свете лампы казались почти чёрными, с алым отливом. И она была молодой. По человеческим меркам, разумеется, с дроу никогда нельзя быть уверенной. Белые волосы были собраны на затылке, тонкое лицо казалось строгим, почти неподвижным.
Я поставила чайник обратно на плиту.
— Чай?
— Нет.
— Разговор?
Она не села. Долго рассматривала коробочки на полках, мотки проволоки, камни на столе. Потом спросила:
— У вас есть украшение для утра?
— Для утра?
— Да, для ОДНОГО утра. — Она специально сделала такое ударение.
Вот теперь я отодвинула стул и села сама.
— Это уже интересно.
Она помолчала. Вообще, дроу умеют молчать так, что человеку становится неловко, и у него просыпается желание заполнить паузу словами. Но это был другой, практически невероятный случай. Она волновалась, и только пальцы выдавали её. Они то и дело касались края плаща.
— Здесь, на поверхности, есть человек, — сказала она наконец.
— Здесь много людей.
В красных глазах мелькнуло раздражение, но она подавила его. Это хорошо.
— Он маг.
— И такое встречается довольно часто.
— Огненный.
Теперь стало действительно интересно.
— И?
Они встретились ночью. Ну, разумеется, ночью. Он почему-то оказался возле старого северного тракта в тот час, когда порядочные жители поверхности уже запирают двери, а порядочные дроу только начинают свой ночной день. Почему там оказалась она, почему там оказался он, гостья не рассказала, да я и не спрашивала.
Потом была вторая встреча. Третья. А дальше они перестали их считать. Она знала его руку. Знала, как он касается её локтя перед крутым спуском, хотя в темноте гораздо лучше видела та, которой якобы требовалась помощь. Знала его шаги. Знала, как меняется его дыхание перед смехом. Знала, что он всегда греет ладони, когда берёт её прохладные пальцы, хотя она ни разу не просила его об этом. Но она никогда не видела его при свете дня.
— Вчера он сказал, что весной камни у реки отливают золотом, — произнесла она.
— Какие камни?
Она пожала плечами.
— Обычно обычные, наверное. Он сказал: «Когда-нибудь я покажу тебе, какого они цвета утром». — Она произнесла это почти сердито.
Теперь я поняла, зачем она пришла:
— И вы хотите их увидеть.
— Да. Но я дроу.
— Я помню.
— Нам нельзя выходить под солнце.
— Почему?
На этот раз молчание длилось дольше.
— Потому что нельзя.
#ХроникиГоворящейСКамнями
Я уже собиралась закрывать мастерскую. Лампа над столом ещё горела, но инструменты уже были убраны, и золотой коть Мариэлька уже совершила свой последний вечерний «контрольный обход помещений» и сидела возле двери с тем выражением, которое недвусмысленно означало: все приличные существа давно должны быть дома.
Именно тогда в дверь негромко стукнули три раза.
— Мы уже закрыты, — сказала я скорее для порядка.
За дверью помолчали, и:
— Я знаю.
Голос был женский, низкий и очень спокойный. Дверь открылась, и на пороге показалась стройная фигура, почти полностью скрытая тёмным дорожным плащом. Капюшон был надвинут так низко, что я видела только подбородок, серо-пепельную кожу и волнистую прядь совершенно белых волос. Этого было достаточно, только глупец будет преграждать дорогу дроу.
— Заходите, — сказала я.
Она скользнула мимо меня бесшумно, как умеют только те, кому с детства объясняли, что звук иногда стоит жизни. Гостья остановилась у стола.
— Мне сказали, вы говорите с камнями.
— Люди много чего говорят.
— Я не человек.
— Я заметила.
Она откинула капюшон. Лиловые глаза дроу в свете лампы казались почти чёрными, с алым отливом. И она была молодой. По человеческим меркам, разумеется, с дроу никогда нельзя быть уверенной. Белые волосы были собраны на затылке, тонкое лицо казалось строгим, почти неподвижным.
Я поставила чайник обратно на плиту.
— Чай?
— Нет.
— Разговор?
Она не села. Долго рассматривала коробочки на полках, мотки проволоки, камни на столе. Потом спросила:
— У вас есть украшение для утра?
— Для утра?
— Да, для ОДНОГО утра. — Она специально сделала такое ударение.
Вот теперь я отодвинула стул и села сама.
— Это уже интересно.
Она помолчала. Вообще, дроу умеют молчать так, что человеку становится неловко, и у него просыпается желание заполнить паузу словами. Но это был другой, практически невероятный случай. Она волновалась, и только пальцы выдавали её. Они то и дело касались края плаща.
— Здесь, на поверхности, есть человек, — сказала она наконец.
— Здесь много людей.
В красных глазах мелькнуло раздражение, но она подавила его. Это хорошо.
— Он маг.
— И такое встречается довольно часто.
— Огненный.
Теперь стало действительно интересно.
— И?
Они встретились ночью. Ну, разумеется, ночью. Он почему-то оказался возле старого северного тракта в тот час, когда порядочные жители поверхности уже запирают двери, а порядочные дроу только начинают свой ночной день. Почему там оказалась она, почему там оказался он, гостья не рассказала, да я и не спрашивала.
Потом была вторая встреча. Третья. А дальше они перестали их считать. Она знала его руку. Знала, как он касается её локтя перед крутым спуском, хотя в темноте гораздо лучше видела та, которой якобы требовалась помощь. Знала его шаги. Знала, как меняется его дыхание перед смехом. Знала, что он всегда греет ладони, когда берёт её прохладные пальцы, хотя она ни разу не просила его об этом. Но она никогда не видела его при свете дня.
— Вчера он сказал, что весной камни у реки отливают золотом, — произнесла она.
— Какие камни?
Она пожала плечами.
— Обычно обычные, наверное. Он сказал: «Когда-нибудь я покажу тебе, какого они цвета утром». — Она произнесла это почти сердито.
Теперь я поняла, зачем она пришла:
— И вы хотите их увидеть.
— Да. Но я дроу.
— Я помню.
— Нам нельзя выходить под солнце.
— Почему?
На этот раз молчание длилось дольше.
— Потому что нельзя.
#ХроникиГоворящейСКамнями